Почему главным в цифровом мире по-прежнему остается человек

Россия, по данным Google, входит в топ-3 стран с самой низкой стоимостью интернета и делит третье-четвертое места в мире по посещаемости сайтов госуслуг. Одновременно, по данным СПЧ, “цифра” становится проблемой и поводом для нарушения прав и свобод людей. Растет число тех, кто не справляется с электронными госуслугами, электронной медицинской картой, кьюарами, умным “Сбером”, планшетом, смартфоном и даже СМС.

Почему главным в цифровом мире по-прежнему остается человек

– У меня нет компьютера, нет собственного адреса электронной почты, я не владею никакими новыми цифровыми технологиями. Не умею пользоваться навигацией, не умею вызывать такси, у меня нет никаких нужных приложений, – рассказывает в своем интернет-дневнике "Одновременно. com" известный писатель и драматург Евгений Гришковец.

Гришковец – не обучаемый всему этому человек, поскольку он дислексик и дисграфик. 13 сентября ему нужно было улететь из Москвы в Афины, из Шереметьево "Аэрофлотом", чтобы попасть к маме на день рождения. Заранее с родственниками улететь не мог, задержался на киносъемках.

Человек, приобретавший ему билет, забыл предупредить его о важной анкете, и в аэропорту ему предложили войти в интернет и заполнить ее.

– Для меня же это предложение было, все равно что выйти в открытый космос, – пишет Гришковец.

На объяснение, что он не умеет войти в интернет, знаменитый писатель и более чем 20-летний клиент "Аэрофлота" с платиновым статусом услышал: "Тогда сидите дома".

– Как быть такому человеку, как я? Как быть людям, которые по каким-то своим причинам чего-то не умеют и не могут?! – спрашивает Евгений Гришковец.

Для писателя Евгения Гришковца предложение войти в интернет прозвучало как приглашение выйти в открытый космос

Ситуация цифрового бесправия сегодня настигает не только прекрасных писателей-дислексиков. В аэропорту Домодедово возле пункта сдачи ковид-теста у граждан Узбекистана не получалось заполнить анкету и оплатить услугу онлайн, а помогать им никто не собирался. За ними на тест пришла пожилая женщина из Ставрополя. Ей долго не удавалось войти в банковское приложение.

Она не могла заплатить за тест. Время стыковочного рейса поджимало, у старушки поднялось давление, пришлось вызвать доктора…

Журналисты Татьяна Малкина и Марина Королева считают разрыв между теми, кто смог перепрыгнуть в новый цифровой мир – и теми, кто не смог, трагическим. Кроме возрастного ценза этому мешает ценз имущественный, территориальный, образовательный.

– На самом деле, пока останется хоть один человек, который не в состоянии получить услуги в цифровом виде, для него должна быть отдельная возможность получать все то же самое в бумажном варианте, – пишет Марина Королева. – Цифровое должно быть преимуществом, но не карающим мечом!

Что об этом думают эксперты "РГ".

Сколько человек живут в России вне "цифры"?

Игорь Ашманов, член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ):

– Думаю, что сегодня у нас из-за цифры поражены в гражданских правах более 40 миллионов из почти 147 миллионов граждан. Ускорение цифровизации – детонатор роста таких нарушений.

Что с ними делать?

Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета, ведущий аналитик РОЦИТ:

– Я считаю, что тех, кто не владеет "цифрой", надо оставить в покое. Мы должны помнить о том, что "цифра" – это некая услуга, которую потребитель вправе принять или отвергнуть. Ведь у кого-то нет потребности и желания, у кого-то – технической возможности. Интернет-услуги не должны навязываться.

Из-за азарта цифровизации всего и вся сегодня нарушаются базовые права граждан

Цифра – всего лишь один из инструментов. Удобный, доступный и быстрый, но не безальтернативный. Очевидно, что наряду с цифровыми должны сохраняться (или внедряться) и другие способы получения услуг. До тех пор, пока они остаются востребованными. Если пожилые люди могут записаться к врачу только через систему электронных госуслуг, а они им недоступны, это автоматически выводит их за границы полноправных граждан. Значит, надо оставлять им выбор на неэлектронную запись.

Дмитрий Мариничев, интернет-омбудсмен, член экспертного совета АСИ:

– А я считаю, что те, кто сегодня принципиально не хочет пользоваться цифровыми услугами, должны понимать, что такой выбор – сознательная маргинализация. Да, надо сохранить сектор нецифровых услуг, но вектор и логика развития общества сегодня – это цифровизация. Любое производство связано с IT. И IT-знания должны быть прописными, как знание азбуки и арифметики. Это пока не так, потому что остро не хватает IT-специалистов, а сектор их подготовки часто коммерциализирован. Я считаю, что надо вводить бесплатное второе высшее образование по IT-специальностям.

Какие именно права человека нарушаются в результате ускоренной и непродуманной цифровизации?

Игорь Ашманов, член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ):

Почему главным в цифровом мире по-прежнему остается человек

– Из-за азарта цифровизации всего и вся у самых разных структур, включая государственные, сегодня нарушаются базовые права граждан – права на приватность и защиту своей цифровой идентичности, право не заходить в цифровую сферу.

У людей появились новые страхи. И они уже стали типичными. Многие боятся утечки персональных данных, сбоев в технологии распознавания лиц камерами наблюдения, самовольного введения частными компаниями социальных рейтингов, отказа от очного образования в пользу дистанционного, агрессии в интернете.

Среди очередных рисков – отказ от бумажного документооборота в пользу электронного. Если его вводить опережающими темпами, как это происходит с цифровизацией, он может приводить к утере или подделке электронных документов. А там рукой подать – до угрозы риска цифровой дискриминации. Так может реализоваться адская антиутопия, рядом с которой "Скотный двор" Оруэлла покажется цветочками.

Почему главным в цифровом мире по-прежнему остается человек

Урван Парфентьев: Там, где есть персональные данные и их трансфер, проблема их утечки будет всегда. Злоумышленники, пока есть спрос на персональные данные, будут изощряться и изощряться ради их получения. Это вечная проблема брони и снаряда.

И да, у цифровых сервисов есть весьма крупная уязвимость в плане безопасности. Намного большая, чем у нецифрового оборота информации. И тут общество должно сформулировать: какие именно личные данные лучше не доверять "цифре"?

С моей точки зрения, это так называемые "чувствительные" персональные данные – медицинские и биометрические. Тайна медицинской карты должна оставаться тайной – это аксиома.

Также и с биометрией. Отпечатки пальцев не подделаешь, а система распознавания лиц работает даже после пластической операции (некоторые особенности человеческого лица "пластика" изменить не в силах). Но неспроста страны ЕС и США, первыми начавшие внедрять биометрию и систему распознавания лиц, первыми же и сказали "Стоп!" Тех, кто внедрял новые формы слежения, все устраивало. Но люди завалили исками суды еще во время внедрения фотофиксации на дорогах. Она привела к серии скандалов, водителей ловили с любовницами, рушились семьи и карьеры. Такого рода "подглядывание" лишает человека не просто частной жизни – свободы. И мы тоже, если хотим сохранить здоровое гражданское общество, должны сказать "стоп!" системе распознавания лиц и биометрии.

Ухудшает или улучшает "цифра" соблюдение прав безопасности персональных данных?

Почему главным в цифровом мире по-прежнему остается человек

Урван Парфентьев: Пока, к сожалению, ситуация с соблюдением прав безопасности персональных данных не улучшается. Принимаются решения иногда просто опасные, за которыми нужен действенный контроль прокуратуры, а его нет.

Есть угроза массового нарушения тайны личной жизни. Например, свежая идея дать инспекторам ДПС возможность подключаться к любой уличной камере напрямую (а не через диспетчерский центр) может привести к тому, что к камерам будут легко получать доступ третьи лица.

Вопреки требованию закона расширяется практика использования персональных данных в целях, которые не были заявлены изначально. Вроде попыток "сгрузить" фотографии пользователей тех или иных сайтов в систему распознавания лиц.

В 80 лет можно быть великолепным ученым, но при этом не пользоваться компьютером. И это не значит, что голова у этого человека работает хуже, чем у того, кто активно живет "цифровой жизнью"

Игорь Ашманов: У нас бизнес отличается низкой социальной ответственностью при внедрении высоких технологий. На наших глазах за счет правовых пустот идет захват рынков данных и частные IТ-корпорации начинают слежки за нами. Формируются трансграничные, управляемые частными лицами "цифровые государства", сетевое "население" которых часто больше, чем у большинства стран – членов ООН. Доминирование таких IТ-платформ создает большие риски. За ними не успевает ни правовое регулирование, ни осознание этих процессов обществом.

Как установить правовую защиту цифровой безопасности человека?

Игорь Ашманов: Федеральный закон N 152 "О персональных данных" по факту не работает. А Роскомнадзор не имеет инструмента контроля, то есть права проверять передачу этих данных кому-то. Он проверяет только наличие бумажки у оператора персональных данных.

Ситуацию может изменить "Цифровой кодекс" прав человека. Над ним работает наша группа в СПЧ. Уже прописана основа: "Цифровая идентичность человека – это любые данные, позволяющие идентифицировать гражданина, они должны быть его собственностью, которая не должна использоваться, чтобы ухудшать положение граждан. Каждый имеет право на тайну идентификации".

В кодексе также прописана возможность гражданина "отказаться работать в цифровом мире и получать документы в бумажной форме, не быть обязанным регистрироваться в цифровом пространстве". Нужно постулировать: любые технологии должны использоваться только во благо граждан – сейчас это пока не так.

С помощью "Цифрового кодекса прав человека" мы пытаемся ввести правила цифровой гигиены. Правовая ответственность за достоверность или фейковость информации должна возлагаться не только на носителей, но и на цифровых посредников – поисковые системы. Только так можно отмыть, умыть "цифру".

Концепцию и "дорожную карту" внедрения "Цифрового кодекса прав человека" мы дописываем. К концу года представим ее на рассмотрение страны. Думаю, что кодекс войдет в правовое поле страны в виде поправок в законы.

Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета, ведущий аналитик РОЦИТ:

– Кодекс может быть идеальным, а вот правоприменительная практика… Поэтому надо не только работать над законами и повышать уровень образования (цифровые преступники, например, как показывает практика, великолепно образованны, особенно в той сфере, где нарушают закон). Надо плотно работать с менталитетом, системой ценностей, думать о культуре, о морали. От угрозы "диктатуры цифры" человечество могут спасти только творчество и культура.

Взгляд специалиста по сознанию

Татьяна Черниговская, доктор биологических наук, доктор филологических наук, специалист в области теории сознания – об особенностях мозга и типах цивилизации:

Может ли страх перед диджитал-устройствами объясняться особенностями работы мозга в пожилом возрасте?

Татьяна Черниговская: Дело не в пожилом возрасте. Вопрос в том, чему научен человек, а чему нет. В 80 лет можно быть великолепным ученым, но при этом не пользоваться компьютером. И это не значит, что голова у этого человека работает хуже, чем у того, кто активно живет "цифровой жизнью". Отсутствие того или иного навыка никак не связано с состоянием мозга. Я вот, например, никогда не каталась на велосипеде. Ну и что? Другое дело, что в современном мире трудно жить без определенных навыков.

Возраст не помеха научиться всем этим цифровым прибамбасам?

Татьяна Черниговская: В любом возрасте можно обучиться. Если мозг человека нормальный, ничто не мешает ему научиться пользоваться интернетом в телефоне, заполнить элементарную анкету или оплатить услугу через приложение банка. Я знаю людей, которые в 80 лет перешли на цифру…

И много таких?

Татьяна Черниговская: Нет, немного, но это ничего не меняет. А если человек не умеет в метро через турникет пройти? Или по обычному телефону позвонить? Что, время ради него должно остановиться? Мы может считать что угодно, но это нам не поможет. Потому что "цифра" – это другой тип цивилизации, и он уже наступил. Надо учиться. Ничего другого не остается. Но этим нужно озаботиться нам всем. Человеку нужно помочь освоить "цифру".

Цифра и инвалиды

Антон Куканов, заместитель руководителя Роскачества:

– Центр цифровой экспертизы Роскачества проводит потребительские исследования мобильных приложений по очень большому количеству критериев и на их основе составляет рейтинги лучших приложений – для заказа такси, доставки продуктов и т.п. В них есть и критерии, позволяющие исследовать адаптацию в цифровом пространстве людей с ограниченными возможностями. В результате выяснилось, что 80-85 процентов приложений на самых популярных сервисах совсем не адаптированы для людей с ограниченными возможностями.

Мелкий шрифт не переводится в крупный на смартфоне слабовидящего человека. А для тех, кто совсем не видит, вслепую пользуясь смартфонами, разработчики сервисов часто не прописывают все необходимое для экранной диктовки.

Взгляд маркетолога

Антон Буланов, маркетолог, ВШЭ – о неравномерности любого развития, прикладных ценностях и доброй воле людей:

Смогут ли люди, опоздавшие попасть в "цифру", наверстать упущенное?

Антон Буланов: При любом быстром развитии, цифровом в том числе, возникает проблема неравномерности. Какие-то территории или страты общества всегда развиваются быстрее. А подтянуть отставших, думаю, пока нет никаких серьезных причин.

Развитие цифровой грамотности в целом нужно в рамках концепции "надзорного капитализма", чтобы следить за экономически-пассионарными слоями населения, старшие поколения к ним не относятся.

Электоральное влияние на пожилых людей через "цифру" тоже не актуально, тут куда эффективнее влияние при помощи традиционных СМИ – ТВ, радио, газет.

Ну и наконец есть причины вовлекать какую-то группу населения в диджитал для того, чтобы ей что-то продать. Однако поколение платежеспособных и достаточно состоятельных пенсионеров, которые, имея свободные деньги, активы и недвижимость, могут позволить себе большие покупки и путешествия, у нас пока только-только появляется.

Так что у цифровизации населения старше 50-60 лет никакой прикладной ценности нет. Это задача социальная. И как любая социальная задача она решается не в первую очередь.

Как быть с правовыми коллизиями вокруг цифры?

Антон Буланов: Цифровизация и искусственный интеллект создают бесконечное количество правовых коллизий, но спросите любого юриста о нарушении цифровых прав, и он обязательно спросит в ответ: "Каких конкретно? Где они записаны?"

Цифровые права и цифровое равенство пока вещи декларативные, существующие скорее как гуманистическая ценность. Чтобы их сделать правовым понятием, потребуется большая переделка законодательства.

Я уж не говорю о том, что в связи с цифровизацией, искусственным интеллектом, роботами, машинами без водителей и пр. со страшным грохотом может обрушиться вся концепция тысячелетнего римского права. Ведь в римском праве кто субъектен, тот и ответственен. А искусственный интеллект, принявший решение, субъектен?

И это тоже вопрос неравномерности развития. Цифровая среда развивается со страшной скоростью, а правовая система в отношении цифры гораздо медленнее. Поэтому вопрос цифрового равенства и остается гуманитарным, а не правовым.

Но гуманитарные вопросы тоже надо решать.

Антон Буланов: Они решаются путем доброй воли. Никто не может обязать гражданина помогать другому гражданину, если он не обладает цифровой грамотностью. Но это можно сделать социальной нормой.

В 2008 году, перед Олимпиадой в Пекине, в Китае прошла огромная, оплаченная государством информационная кампания, приучавшая китайцев не плеваться и не сморкаться на улице. В больших городах – Шанхае, Пекине – удачно.

Вот также и мы должны настраивать себя. И делать социальной нормой помощь людям, оказавшимся в ситуации цифрового неравенства.